ХОЗЯЙСТВО НАСЕЛЕНИЯ ТЕРРИТОРИИ КАЗАХСТАНА В ЭПОХУ БРОНЗЫ
 
Региональный сайт Костанайской области
 
Категория: Рефераты на русском | Просмотров: 6088 | автор: admin_zan | 25-09-2011, 16:18 | Комментариев ( 0 ) | Печать
 
"ХОЗЯЙСТВО НАСЕЛЕНИЯ ТЕРРИТОРИИ КАЗАХСТАНА В ЭПОХУ БРОНЗЫ"
ВВЕДЕНИЕ
Обретение независимости и развитие новой государственности в Казахстане обусловили повышение интереса к прошлому, потребность узнать о том, какие исторические процессы протекали на огромной территории нашего государства, само расположение которого предопределяет как практически автохтонное существование его центральной части, так и широкие контакты с сопредельными территориями пограничных районов. В этом отношении наиболее интересным и неоднозначным явился бронзовый век Казахстана, что и составляет предмет исследования предлагаемой дипломной работы.
Бронзовый век является периодом развития производительных сил человека, следующим за энеолитом и предшествующим железному веку. Эпоха бронзы характеризуется распространением изделий из бронзы -искусственного сплава меди и олова. Однако ее часто получали из других сплавов: менее качественную бронзу можно получить из сплава меди с мышьяком, сурьмой или даже серой. Бронза - сплав более твердый, чем медь. Не менее важной является и другая особенность: бронза плавится при довольно низкой температуре - 700-9000С, а медь - при 10840С.
В то же время бронзовый век - период окончательного утверждения производящего хозяйства - животноводства и земледелия. В комплексе это дает более высокий уровень хозяйственного, общественного и культурного развития населения эпохи бронзы.
Распространение бронзовых изделий шло не одновременно в разных регионах. Так, на памятниках Сиалк и Тосар Ирана изделия из бронзы появляются уже в VI - начале V тыс. до н.э. (слой Сиалк I). В предгорных районах Кавказа, богатых полиметаллическими рудами, они появляются в III тыс. до н.э., а во II тыс. до н.э. бронзовые изделия распространяются почти повсеместно в Евразии.
Бронзовый век на территории Казахстана представлен андроновской культурно-исторической общностью, охватывающей территорию от р.Урал на западе до р.Енисей - на востоке, от линии леса на севере, до подножия горных систем Памира, Тянь-Шаня, Тарбагатая, Алтая, тем самым занимая зоны лесостепи, степи, полупустыни и пустыни.
Хронологические рамки андроновской культурно-исторической общности занимают период с XVIII по VIII вв. до н.э., в течение которых происходит последовательная смена андроновских культур: средней бронзы - петровской и алакульской, поздней бронзы - федоровской и саргаринской, а также бегазы-дандыбаевской. Отмеченные культуры генетически связаны друг с другом (Зданович Г.Б., 1988).
Впервые андроновская культура была открыта у с. Андроново, рядом с г. Ачинском в Южной Сибири, а в 1911 г. студент Петербургского университета Ю.П. Аргентовский обнаружил аналогичные погребения в Западном Казахстане. С тех пор идет изучение бронзового века на территории Казахстана, большой вклад в которое внесли такие археологи, как А.Х. Маргулан, К.А. Акишев, А.Г. Максимова, С.С. Черников, А.М. Оразбаев, К.В. Сальников, Г.Б. Зданович, В.С. Стоколос, М.П. Грязнов и другие.
Многолетняя работа по изучению бронзового века в Центральном Казахстане была подытожена А.Х. Маргуланом в работе "Бегазы-Дандыбаевская культура Центрального Казахстана", вышедшей в 1979 г. В этой работе опубликованы открытые материалы и дана реконструкция хозяйственной деятельности бегазы-дандыбаевцев. По Северному Казахстану и Южному Уралу обобщающая работа проведена Г.Б.Здановичем в работе "Бронзовый век Урало-Казахстанских степей (основы периодизации)" (1988 г.), в которой автор дает наиболее доказательную на сегодняшний день периодизацию андроновской культурно-исторической общности и показывает динамику развития технологии изготовления керамики, строительства жилищ, орнаментации, развитие набора орудий труда, изменения в планировке поселений.
Работы нескольких поколений археологов позволили определить хозяйство населения бронзового века Казахстана как комплексное оседлое хозяйство с придомным пастушеским скотоводством, пойменным земледелием и развитой бронзовой металлургией (Зданович Г.Б., 1988, с. 154-155), которое создало базу для распространения в раннем железном веке более совершенного и продуктивного кочевого скотоводства.
Территориальные рамки работы. Предлагаемая к защите дипломная работа так же охватывает весь период существования андроновской культурно-исторической общности - с XVIII по VIII вв. до н.э., но охватывает всю территорию Казахстана в рамках его современных границ.
Целью данной работы является выявление динамики процессов, происходящий в различных отраслях хозяйства населения Казахстана в эпоху бронзового века.
В плане поставленной цели разрабатывается ряд задач: выяснить влияние на развитие хозяйства андроновцев климатических изменений, анализ изменений в технологии, выявление региональных особенностей в развитии хозяйства, степень преемственности и новационности элементов хозяйства, а также оценка значения вклада достижений эпохи бронзы в формирование нового уклада в хозяйственной жизни населения Казахстана - кочевого скотоводства.
Поставленные цели и задачи решались методом анализа и синтеза имеющейся научной литературы по предмету.
Методологической основой исследования стали принцип историзма и общецивилизационный подход к разрабатываемой теме.
Структура работы. Предлагаемое к защите дипломное исследование состоит из двух глав, заключения и списка использованной литературы.
В первой глава дается обзор эволюции производительных сил на территории Казахстана и сопредельных территориях в эпоху энеолита и ранней бронзы с целью выявления той основы, на которой происходило формирование андроновской культурно-исторической общности.
Вторая глава целиком посвящена изучению андроновского хозяйства по его отраслям. В первую очередь, рассматриваются те отрасли, которые непосредственно обеспечивали население эпохи бронзы продуктами питания - скотоводство, земледелие, охота, рыболовство, собирательство. Далее следуют те отрасли, которые обеспечивали андроновцев орудиями труда и быта: металлургия, гончарное дело, строительство, ткачество, обработка камня.
В тех случаях, когда ощущался недостаток в казахстанских материалах по предмету, он привлекался из сопредельных, культурно и ландшафтно однородных казахстанским, территорий.
В заключении формулируются основные выводы и подводится итог работы.
Основные положения настоящей дипломной работы были апробированы в ходе написания курсовой работы по археологии Казахстана, представлялись на республиканский конкурс студенческих научных работ по археологии, изложены в статье в "Вестнике Северо-Казахстанского университета" № 6 (в соавторстве с научным руководителем к.и.н., доцентом А.А. Плешаковым).
Практическая значимость работы. Материалы, выводы дипломного исследования могут быть использованы студентами для подготовки к семинарским занятиям по археологии, а также преподавателями истории и археологии Казахстана. Автор полагает, что предлагаемая к защите работа может быть использована для дальнейших научных исследований.

ГЛАВА I. РАЗВИТИЕ ХОЗЯЙСТВА НА ТЕРРИТОРИИ
КАЗАХСТАНА И СОПРЕДЕЛЬНЫХ ТЕРРИТОРИЯХ
В ЭПОХУ ЭНЕОЛИТА И РАННЕЙ БРОНЗЫ
Посредине Евразийского континента, от Уссури до Дуная, тянется Великая степь, окаймленная с севера тайгой, а с юга - горными хребтами. Эта географическая зона делится на две половины - Западную и Восточную. Западная часть Великой степи, как вмещающая ландшафт культурного ареала, включает не только нынешний Казахстан, но и степи Причерноморья, и даже, в отдельные периоды истории, - венгерскую пушту (Гумилев, 1998, с. 94). Степь понимается здесь как состояние таких природных зон, как лесостепь, собственно степь, пустыни и полупустыни. Объединяя территорию Казахстана и территории на западе до Дуная в единый ландшафт культурного ареала, Л.Н. Гумилев тем самым хотел показать схожесть материальной и культурной сфер жизни населения этих регионов, а также схожесть исторических судеб. Конечно, более отчетливо это стало проявляться ко времени раннего железного века, когда широко распространилась верховая езда и основой хозяйства стало кочевое скотоводство. Однако уже с мезолита отмечается синхронность развития материальной культуры в Казахстане и в Восточной Европе (Логвин, 1986, с. 23). Поэтому будет обоснованным рассматривать формирование подосновы хозяйства андроновской культурно исторической общности с учетом развития хозяйства на сопредельных территориях в энеолите и раннем бронзовом веке. Хотя, надо добавить, что в энеолите в Восточной Европе развитие шло более быстрыми темпами.
Вообще, эпоха энеолита сконцентрирована, "спрессована"; она как бы на одном дыхании распространила прогрессивные формы деятельности, изменила традиционный образ жизни, раскрутила пружину взаимодействия племен и народов, ускорила темпы исторического развития, подготовила новый плацдарм для человеческой лаборатории, где создались первые ростки степной цивилизации (Зайберт, 1993; Мартынов, 1987).
Энеолитическая эпоха Восточной Европы укладывается в рамки от начала IV до середины III тыс. до н.э. (Васильев, Синюк, 1985, с. 7). Начало ее знаменуется формированием мариупольской культурно-исторической общности и распространением производящего хозяйства, в основе которого лежало коневодство. Именно степные и лесостепные районы Восточной Европы рассматриваются как исконная область обитания дикой лошади (Цалкин, 1970). Именно здесь на смену охоте на этих животных, с принятием идеи скотоводства от южных племен, должно было зародиться коневодство как особая форма хозяйства (Васильев, Синюк, 1985, с. 28). В это же время здесь появляются первые медные изделия, которые проникали од влиянием уже сложившегося энеолита, в частности под влиянием культур из пределов Балкано-Карпатской металлургической провинции (Черных, 1978; Мерперт, 1981, с. 18-19).
Формирование в степной и южной кромке лесостепной зоны в позднем энеолите племен ямной культуры, которые уже стали использовать, а затем и самостоятельно изготавливать изделия из меди и бронзы, знаменует начало в данном регионе новой археологической эпохи. Вместе с металлическими изделиями ямные племена принесли новые развитые формы скотоводческого хозяйства, характеризующегося, прежде всего, овцеводческой специализацией (Мерперт, 1982). С ямными племенами было связано и формирование Циркумпонитйской металлургической провинции в Восточной Европе с несколькими очагами металлургии и металлообработки. В частности, в III тыс. до н.э. начинает функционировать Уральская горно-металлургическая область, базирующаяся на медистых песчаниках Южного Приуралья (Кузьминых, Агапов, 1989, с. 188).
В конце III тыс. до н.э., в период резкой аридизации климата, население ямной культуры двинулось на восток и северо-восток, оставив свои следы в Южном Зауралье и Притоболье (Мосин, 1996, с. 56-60). Видимо, с этого времени в Южном Зауралье впервые появляется мелкий рогатый скот. Возможно, что следствием этого перемещения стало появление на Алтае производящего хозяйства афанасьевской культуры. Это вероятней всего потому, что похожи как трупоположение в погребениях, так и состав стада. Однако существует и другая точка зрения, предполагающая проникновение скотоводов на Алтай через горные массивы Памира и Тянь-Шаня (Ермолова, 1983, с. 88).
Следующим этапом развития производящего хозяйства в Восточной Европе были изменения, связанные с распространением в лесостепной зоне к концу III тыс. до н.э. культур шнуровой керамики, в частности фатьяновской культуры. Население этой культуры занималось подсечным земледелием и разводило уже все виды домашних животных (Бадер, 1970). На базе медистых песчаников Верхнего Поволжья они создают независимо от Кавказа собственную металлургию меди, мало связанную с ямной и катакомбной (Черных, с. 77).
На это же время (конец III - середина II тыс. до н.э.) приходится катакомбный период огненного ремесла в Волго-Донском районе, Северном Причерноморье и Предкавказье с широким производством бронзовых орудий труда (Кореневский, 1983, с. 96).
В XVIII в. до н.э. на территории от Южного Зауралья до Дона формируется новый вид хозяйства - военно-скотоводческий с преобладанием коневодства. Тогда же в этом регионе распространяется новая технология металлургии - применение мышьяковистых лигатур на стадии плавки руды. Этот процесс был связан с формированием абашевской культурно-исторической общности и синташтинской культуры, взгляды на происхождение которых диаметрально противоположны. Более обоснованным выглядит точка зрения Григорьева С.А., по которой основной массив мигрантов из передней Азии проникает в Южное Зауралье (Григорьев, 1996). Видимо, причиной этого было то обстоятельство, что Волго-Донье было плотно заселено ямно-катакомбными, пострепинскими, фатьяновскими, балановскими и другими племенами, оказавшими на пришельцев большое влияние, чем объясняется значительный местный компонент в абашевской культурно-исторической общности. В Южном Зауралье ситуация была иной - здесь в это время существовали незначительные группы энеолитических охотников и скотоводов. Такие культуры энеолита Урало-Иртышского региона, как терсекская, ботайская, аятская, суртандинская, очевидно прошли весь цикл своего этногенеза и племена-носители этих культур распались, либо деградировали. Во всяком случае, ко второй четверти II тыс. до н.э.ж они плохо археологически фиксируются (Ковалева, Чаиркина, 1991). В виду этого синташтинская культура в Зауралье предстает в наименее трансформированном виде (Григорьев, 1996, с. 87).
Одновременно с абашевско-синташтинским культурным массивом на Урале появляется Сейминско-Турбинский очаг металлообработки, технология которого была оформлена на Алтае и перенесена на Урал в ходе миграций небольших коллективов. Причем, "абашевское оружие уступало турбинскому, секрет изготовления которого не был раскрыт" (Кузьминых, 1992, с. 75).
На территориях восточнее Казахстана производящая экономика появляется намного позже, чем в Восточной Европе. Энеолит здесь как самостоятельная эпоха не выделяется. Но, тем не менее, в конце III - начале II тыс. до н.э. в лесостепной Барабе на основе местного гребенчато-ямочного неолита складывается палеометаллическая культура, происходят изменения в материальной культуре и в хозяйстве (Молодин, 1977, с. 78).
М.П. Грязнов считал, что первым этапом развития скотоводства в Южной Сибири являлся доандроновский (Грязнов, 1957, с. 21). В становлении его, вероятно, приняли участие культуры самусьского культурного ареала, которые в период своего наивысшего расцвета (около второй трети II тыс. до н.э.) занимали обширные лесостепные и степные пространства между Ишимом и Енисеем (Косарев, 1974, с. 8). Приблизительно в XVIII в. до н.э. на части этой территории складывается кротовская культура, которая имеет уже сложившуюся систему производящего хозяйства (Молодин, 1977, с. 78), представляющегося комплексным, базирующимся на придомном скотоводстве. Основу его составляли крупный рогатый скот и лошадь, также значительной была доля мелкого рогатого скота (при равном соотношении коз и овец). Очевидны занятия охотой и рыболовством, возможно пойменное земледелие. Достаточно высокими были навыки металлообработки, развивалось гончарное дело, обработка кости и камня (Стефанова, 1988, с. 68). Причем, кротовцы не имели собственной металлургии, а получали готовый металл с Алтая, Горной Шории, Кузбасса или Восточного Казахстана. Ими было освоено литье в двусторонних формах (Молодин, 1977, с. 63).
Возможно, придомное животноводство было и у ташковцев, которые находились в постоянных культурных контактах с населением Южного Урала. Ташковцы также освоили металлообработку (Ковалева, 1988, с. 41). Утверждение о существовании производящего хозяйства у них тем вероятнее, что некоторые ученые относят ташковские материалы к кротовской культуре (Ковалева, Чаиркина, 1991).
В Центральном, Восточном и Северном Алтае с III тыс. до н.э. существовала энеолитическая афанасьевская культура с преобладающей ролью в хозяйстве скотоводства и подсобной ролью охоты. Состав стада - крупный рогатый скот, мелкий рогатый скот, а также лошадь.
В лесостепном Алтае следы скотоводства появляются к концу III - началу II тыс. до н.э. В это время первое место в стаде занимает лошадь. Позднее в слоях, относимых к первой половине II тыс. до н.э., появляются кости крупного и мелкого рогатого скота. Однако преобладающими были рыбная ловля, охота с зачаточным скотоводством на пойменных лугах (Кирюшин,Абдуманеев, Шамшин, 1983, с. 149). Хотя факт возникновения и оформления на Алтае сейминско-турбинского феномена (Черных, Кузьминых, 1989) заставляет предполагать более высокий уровень хозяйства на Алтае в первой половине II тыс. до н.э.
В Средней Азии распространение производящего хозяйства проходило также с запозданием, по сравнению с соседними регионами. В то время, как в Восточной Европе с начала IV тыс. до н.э. шла эпоха энеолита и развивались различные формы скотоводства и земледелия, здесь сформировалась крупная неолитическая кельтеминарская общность культур охотников и рыболовов, в сферу влияния которой входил западный и Южный Казахстан. И только на рубеже III-II тыс. до н.э. здесь происходят широкомасштабные трансформации и формируется ряд культур ранней бронзы. В последующем в этот процесс включаются земледельческие культуры Восточного Ирана и Туркменистана. Это приводит к оформлению на территории современных Узбекистана, Киргизии, Таджикистана земледельческих культур раннегородского типа.
На части территории Казахстана энеолит начинается с первой половины IV тыс. до н.э. (Логвин, 1986, с. 21), причем с сильным влиянием на ранней и средней стадии северных культур. Но скудность источников по раннему и среднему энеолиту степного Притоболья не позволяет уверенно судить о хозяйстве оставившего эти материалы населения (Логвин, 1986, с. 23). Ясно только, что в среднем энеолите начинается переход в камнеобработке от пластинчатой к отщеповой индустрии (Логвин, 1986, с. 16).
В позднем энеолите (III - начало II тыс. до н.э.) в Нижнем Притоболье формируется и бытует терсекская культура коневодов. В Северном Казахстане этот процесс отмечен складыванием и функционированием ботайской культуры (Зайберт, 1993) в Восточном - усть-нарымской. Эти культуры, наряду со схожими с ними аятской, суртандинской, можно отнести к единой энеолитической общности - Урало-Иртышской историко-культурной области (Зайберт, 1993, с. 151).
Существуют разные взгляды на происхождение этих культур. В.Ф. Зайберт считает, что сложение ботайской культуры происходило на местной неолитической основе с элементами внешних инноваций (Зайберт, 1993, с. 157); Г.Н. Матюшин видит в них пришедших в Приишимье суртандинцев; В.Н. Логвин считает, что "между степями Европы и Азии непреодолимых для людей этой эпохи барьеров нет… Если даже исходный резервуар степной энеолитической традиции находился в Восточной Европе, они неизбежно должны были проникнуть в азиатскую часть еще на стадии формирования" (Логвин, 1989, с. 23). Связи между степями Восточной Европы и Казахстана, конечно, были, но связи эти выглядят не односторонней, а двусторонней, поскольку следствием ее явилось появление памятников турганикского типа (Васильев, Синюк, 1985, с. 64).
Складывание ботайской культура (к которой В.Ф. Зайберт относит и терсекскую) в Урало-Иртышском междуречье имело огромное значение для развития производительных сил региона. На базе оседлого рыболовства возникает новый тип хозяйства - оседлый (в рамках зоны обитания) многоотраслевой хозяйственно-культурный тип с доминантой коневодства. Так определил сложившийся хозяйственно-культурный тип В.Ф. Зайберт, наиболее полно реконструировавший модель этого ХКТ (Зайберт, 1993). Причем, рыболовство и охота также получили свое дальнейшее развитие в энеолите. Именно рыболовство и оседлость определили специфику кремневой индустрии, технологии керамического производства и других видов домашних промыслов (Зайберт, 1993, с. 184).
Лошадь ботайцами использовалась как стабильный источник продуктов питания, сырья для домашних промыслов, была объектом эффективного экспорта. Ими была освоена верховая езда для контроля над табунами и для их загона, выбраковки, а также для охоты. Приручение лошади вызвало к жизни такие изобретения, как загоны, путы, удила и псалии.
Получило свое развитие у ботайцев и камнеобработка, основывющаяся на отщеповой индустрии (Зайберт, 1993, с. 185). Это было связано с ограниченным распространением медных орудий труда, с одной стороны, а с другой, возникшей необходимостью массовой обработки животноводческого сырья (шкур, костей, мяса). Из отщепов изготавливали скобели, скребки, ножи, проколки, сверла, долота, резцы, наконечники стрел, копий, дротиков и другие орудия труда. Кроме этого из камня делали терочники, наковальни, абразивы, топоры, тесла, многофункциональные диски, земелеройные орудия (не исключено применение их для обработки земли) (Зайберт, 1993, с. 187), а также культовые предметы - "утюжки".
Оседлость и развитая каменная индустрия определили и успехи в деревообработке и домостроительстве - от рубки стволов и строительства жилищ до изготовления различных поделок.
Значительное место занимало у ботайцев керамическое производство с применением трех видов техники формовки: налепа, выбивания и формовки внутри тканевого мешка с последующим окислительным низкотемпературным обжигом. Причем, величина емкости сосудов варьировалась от 0,2-0,3 до 20-39 л при полуяйцевидной форме.
Обилие костного сырья стимулировало развитие косторезного дела. Применение медных орудий труда позволило расширить ассортимент костяных орудий, а также повысить их качество. Изготавливались орудия для охоты, рыболовства, ветеринарные, деревообрабатывающие и землеройные инструменты, орудия керамического и кожевенного производства, плетения и ткачества.
Исследовав керамические фрагменты, И.Л. Чернай сделал вывод о существовании у ботайцев ткачества (Чернай, 1985). Причем, изготавливаемый текстиль был нетканым, изготавливавшимся на простой рам и из растительного сырья. В такой же, нетканой, манере происходило плетение различной домашней утвари. Основными инструментами служили кочедыки.
Практически весь каменный инвентарь коллекций энеолитических поселений в той или иной степени связан с обработкой шкур и выделкой изделий из них. Для этих целей изготавливались и многие костяные орудия. Все это говорит о большом объеме кожевенного промысла у ботайцев и его важности.
Таким образом, в энеолите на пространстве Урало-Иртышского междуречья возник принципиально новый, по сравнению с предыдущим, производящий тип хозяйства. Это было не только появление нового способа добычи пищи; приручение и доместикация лошади вызвали перестройку большинства производственных цепочек, выработку новых производственных навыков у людей, усовершенствование и развитие технологии изготовления орудий труда, увеличение их ассортимента, что позволяло решать вопросы осуществления коневодства, как технологии, и утилизации его продуктов.
Но "наступившая в регионе в конце III - начале II тыс. до н.э. резкая аридизация вызвала кризис экологических ниш. Резкому сокращению поголовья способствовал социальный фактор. Был нарушен естественный баланс между приростом поголовья и потреблением мяса лошадей. Сложившийся ХКТ распался, общество терпело упадок. Следствием экстремальных условий стало начало миграции части населения, пытающегося сохранить привычный ХКТ; закрылись экологические ниши (Южный Урал, Восточный Казахстан, Алтай, Минусинская котловина). Другая часть населения вынуждена была спуститься в долину рек, переориентировать хозяйство на присваивающие формы, а в XVI-XV вв до н.э. она вошла в число представителей андроноидных культур" (Зайберт, 1993, с. 231). "На территории Урало-Иртышского междуречья до сих пор не найдены убедительные комплексы постботайского или предпетровского времени, которые бы заполнили культурно-хронологический разрыв между двумя выдающимися культурами эпохи энеолита и бронзы" (Зданович Г.Б., Зайберт, 1989, с. 82).
Большая площадь поселений (до 15 га), значительное количество жилищ (некоторые из них использовались для общественных целей), стабильная демографическая ситуация, длительность существования поселения, высокий уровень развития промыслов, само осуществление всего круглогодичного технологического цикла ботайского ХКТ - все это говорит о высокой степени организации общества ботайцев, без чего немыслимо было бы его существование на таком уровне. Наверное, это позволяет реконструировать ботайский социум как раннее комплексное общество (Массон, 1991).
На этническом уровне высокая степень организации системы (этнос - система, в которой соединяется природная и социальная форма движения материи) соответствует инерционной фазе этногенеза, когда идет "спад пассионарности этнической системы и интенсивное накопление материальных и культурных ценностей" (Гумилев Л.Н., 1994, с. 502). Таким образом, за расцветом ботайской культуры скрывается энергетическое оскудение этноса - начало его угасания. В этой фазе этнос увеличивает давление на природу, беря от нее больше, чем она в состоянии дать без ущерба для себя. У ботайцев это выразилось наиболее сильно из-за совмещения с процессом аридизации климата и в итоге привело к биосферному кризису (Зайберт, 1993, с. 172). Процесс угасания этноса продолжается и наступает фаза обскурации. "Члены этноса, неспособные по закону необратимости эволюции вернуться к контакту с биосферой, переходят к хищничеству, но оно их не спасает. Идет демографический спад, после которого остаются периферийные субэтносы, минимально связанные с главной линией этногенеза. Они либо прозябают как реликты, либо создают новые этносы с иными поведенческими доминантами. Тогда процесс возобновляется, конечно, лишь в том случае, если происходит очередной пассионарный толчок" (Гумилев Л.Н., 1994, с. 517). Схожая ситуация наблюдается у ботайцев в начале II тыс. до н.э., когда они, исчерпав возможности своей экологической ниши, и, видимо, пройдя последнюю фазу этногенеза, не смогли сохранить свой ХКТ, население рассредоточилось по долинам рек, стало функционировать на уровне простого воспроизводства, семейные и родовые традиции были утрачены (Зайберт, 1993, с. 156). Типичная картина финальной фазы этногенеза - гомеостаза.
Таким образом, наряду с экологическим фактором в деградации ботайской культуры и этноса, ее создавшего, повлиял еще один фактор - завершившийся процесс этногенеза. Исчез этнос как система, но люди, составлявшие эту систему, остались, должны были остаться также память и некоторые традиции ботайской культуры, которые, начнись новый процесс этногенеза на территории их обитания, были бы переданы этими людьми новой этнической системе.
Конечно, все эти построения вероятностны и вопрос требует исследования. Но данное положение может прояснить, почему ботайцы, находившиеся в середине III тыс. до н.э. на высоком уровне развития, на рубеже III-II тыс. до н.э. не смогли с наступлением экологического кризиса перестроить ХКТ, например, по образцу андроновского, которые жили в том же регионе и в еще более засушливых условиях. Именно снижающаяся пассионарность этнической системы лишает этнос творческих сил и делает его консервативным и уязвимым (Гумилев Л.Н., 1994).
Ранний бронзовый век на севере Казахстана отмечен памятниками типа Вишневка I, которые типологически близки ташковским (Ковалева , 1988, с. 46) и кротовским (Стефанова, 1988, с. 72).
Итак, проследив зарождение и развитие производящего хозяйства на территории Казахстана и сопредельных территориях, видим, что производящее хозяйство в степной Евразии зародилось в первой половине IV тыс. до н.э. в форме коневодства. Этот ХКТ в полной мере и до высшей своей степени развился в ботайской культуре Урало-Иртышского междуречья в период III - начале II тыс. до н.э. В Восточной Европе процесс развития материальной культуры шел более интенсивно, в состав стада вошел крупный рогатый и мелкий рогатый скот, свинья; оформлялись металлургические провинции и очаги металлообработки, совершенствовалась обработка камня. Объясняется это, видимо, вхождением зон степей и лесостепей Восточной Европы в область формирования или влияния таких культурных образований, как Мариупольская, Хвалынско-Среднестоговская, Ямная культурно-исторические общности, области распространения культур шнуровой керамики и переднеазиатского импульса.
В конце III - начале II тыс. до н.э. крупные изменения происходят в Средней Азии, на Алтае, в Западной и Южной Сибири.
В начале II тыс. до н.э. деградирует ботайская культура, но, вероятно, навыки производящего хозяйства у населения остаются.
К этому времени происходят крупные миграции населения - носителей различных культур. Отголоски их докатываются до территории Казахстана. Так, в Нижнем Притоболье и Северном Казахстане появляются близкие кротовским памятники, в Южном Зауралье - ямные, впоследствие синташтинско-петровские, на реке Урал - абашевские. Западный Казахстан испытывал влияние катакомбно-полтавкинских племен.
Таким образом, в Урало-Иртышском регионе ко второй четверти II тыс. до н.э. появляются группы населения, являющиеся носителями своеобразных традиций в духовной, материальной культуре, обладающие различными технологиями и навыками производящего хозяйства, охоты, рыболовства и других промыслов. Это разнообразие и явилось основой сложившейся здесь и распространившейся далеко за пределы региона андроновской культурно-исторической общности.

ГЛАВА II. РАЗВИТИЕ ПРОИЗВОДЯЩИХ
И ПРИСВАИВАЮЩИХ ОТРАСЛЕЙ ХОЗЯЙСТВА
НА ТЕРРИТОРИИ КАЗАХСТАНА В ЭПОХУ БРОНЗЫ
Комплексное хозяйство, сформировавшееся на территории Казахстана в эпоху бронзового века, включало в себя ряд отраслей, обслуживающих те или иные потребности андроновских племен. Несмотря на то, что эти отрасли органически вписывались в структуру хозяйства местного древнего населения и составляли единое нерасчленимое целое, значение каждой из них в жизни людей бронзовой эпохи было неодинаковым. Степень значимости, весомости каждой из отраслей андроновского хозяйства определяет структуру данной главы, которая как бы расчленяется на два блока.
В первом блоке рассматриваются отрасли, непосредственно обеспечивающие население продуктами питания, и поэтому являющиеся наиболее важными в структуре хозяйства. В первую очередь, это скотоводство, являющееся основным занятием андроновцев, затем земледелие, играющее второстепенную роль, и замыкает первый блок присваивающие формы хозяйства - охота, рыболовство и собирательство.
Второй блок составляют отрасли, обслуживающие производство продуктов питания (обеспечивая человека орудиями труда), быт людей, социальную и культурную сферы жизни общества. Здесь рассматриваются металлургия, керамическое производство, строительство, ткацкое дело и камнеобработка. В этом ряду первой стоит металлургическая отрасль, как самая трудоемкая из вышеперечисленных и как играющая определяющую роль в развитии производительных сил. К тому же, металлургия у племен, специализирующихся на ней, могла вытеснять все остальные отрасли хозяйства и становиться основной отраслью. В этом случае продукция других отраслей поступала к металлургам в виде обмена.
Деградирующей отраслью выступает камнеобработка, что и определяет очередность ее исследования.

2.1. Скотоводство
"Возникнув первоначально как одна из основных частей многоукладной экономики, скотоводство в дальнейшем послужило движущим стимулом целого ряда важнейших явлений в истории общества, - так охарактеризовал значение изобретения человеком скотоводства В.М.Массон (Массон, 1976, с. 33). Он же выделял три группы источников, по которым возможно изучение форм скотоводческого хозяйства: а) остеологические материалы, б) орудия труда и в) данные о древней природной среде (Массон, 1976, с. 34-36). Эти источники и являются основой для знакомства с развитием скотоводства на территории Казахстана в бронзовом веке.
Скотоводство появляется в Казахстане в III тыс. до н.э. в ботайской культуре коневодов (Зайберт, 1993), но на рубеже III-II тыс. до н.э. в результате действия экологического, этнического и социального факторов ботайский ХКТ рушится, этнос распадается, наблюдается деградация производительных сил. Люди переселяются с озер в долины рек и переориентируют свое хозяйство на присваивающие формы - охоту и рыболовство. Считается, что небольшое количество скота у населения остается.
Анализ палеопочвенных и палеоботанических данных, топографии поселений, видового состава животных показал, что ранний бронзовый век характеризовался повышенной увлажненностью, в степях и полупустынях были обводнены озерные котловины. В сосновых борах Притоболья и Кокчетавской возвышенности начинался процесс болотообразования. Границы ландшафтов были сдвинуты на юг на 1-2 подзоны. Все это дает основания реконструировать лесостепные условия по всей территории Северного Казахстана, включая и северную кромку Казахского мелкосопочника примерно до 530 с.ш. (Хабдулина, Зданович, 1984, с. 151-152). Обилие воды и хороший сочный травостой создавали хорошие условия для развития домашних животных, особенно крупного рогатого скота.
В раннем бронзовом веке - в начале II тыс. до н.э. гребенчато-ямная культурная область, уходя основой в таежные районы Притоболья, заходила далеко на юг в Ишимо-Иртышскую лесостепь. Этим временем датируются такие поселения, как Сергеевка, Вишневка I, Рощинское, Баландино и находящиеся ниже по течению реки Ишим Кокуй II, Одино, Логиново VI, Лихачевское, Кай-Карагай, Малышевское и ряд других, схожие по керамике с казахстанскими. "Таким образом, очерчивается ареал наиболее близкого сходства, очевидно этнокультурного порядка" (Крижевская, 1977, с. 81-87).
Возможно, часть ботайского населения вошла в это новое этнокультурное образование. Но, тем не менее, у населения раннего бронзового века сформировался совершенно иной состав стада. Остеологические материалы показывают, что в этот состав входили крупный и мелкий рогатый скот, лошадь, а на поселении Баландино также были найдены кости верблюда. На всех казахстанских поселениях отмечены остатки собаки (Ахинжанов, Макарова, Нурумов, 1992, с. 53-55). В целом, доандроновский период скотоводства характеризуется наличием небольшого количества остатков мелкого и крупного рогатого скота при значительном преобладании остатков лошади.
Анализ костных материалов из поселения Сергеевка (Косинцев, Варов. 1993) показал, что основой жизнеобеспечения его жизнеобеспечения была лошадь. Причем, реконструкция возрастного состава забитых животных показала, что забивалось: молодых (до 1,5 лет) - 7%; полувзрослых (1,5-3,5 лет) - 16%; взрослых (5-15) - 31%; старых (больше 15 лет) - 8%. Большое количество молодых и полувзрослых особей (в сумме 61%) говорит о преимущественном использовании лошади в качестве источника мяса. Характерно, что "по размерам костей лошадь из поселения Сергеевка отличается своеобразием и сближать ее с лошадью Ботая или поселений поздней бронзы нельзя" (Косинцев, Варов. 1993, с. 164). По преимущественному использованию в пищу лошади образ жизни и хозяйство населения Сергеевки был ближе к ботайскому типу, но в отличие от него здесь уже был крупный и мелкий рогатый скот.
Если на казахстанских поселениях встречены кости диких животных (Ахинжанов, Макарова, Нурумов, 1992, с. 53-55), то все костные остатки из Кокуя II принадлежат только домашним животным - крупному рогатому скоту, лошади и собаке (Крижевская, 1977, с. 107). Отсутствию костей диких животных соответствует каменный инвентарь: крайне ограниченный и невысокого качества. Все, вместе взятое, свидетельствует о значительной роли скотоводства и небольшом удельном весе охоты и рыболовства. О значении его, в частности, роли крупного рогатого скота, постепенно все больше обеспечивающего потребность населения в мясной пище и других бытовых нуждах, говорит и культовое погребение молодых его особей из того же Кокуя II. Оно свидетельствует, как считает Л.Я. Крижевская, и о ранней фазе скотоводства, когда домашние животные составляли редкость, своего рода новизну, в то же время определенную ценность, вызывавшую их почитание и культ.
Интересно отметить, что в Кокуе II не было остатков мелкого рогатого скота. Видимо, это объясняется тем, что памятник находится на севере лесостепи, тогда как основной район овцеводства - степь. Кроме того, на всех выше перечисленных памятниках не найдены остатки свиньи.
Несколько иная ситуация складывалась у населения ташковской культуры. Здесь придомное скотоводство характеризуется как зарождающееся и предполагается не столько по остеологическим материалам, сколько по косвенным доказательствам - многочисленности населения (от 60 до 100 человек на поселении) и недостаточности ресурсов рыболовства и охоты, выявление в каменном инвентаре ножей для срезания травы с мягким стеблем, что может свидетельствовать о заготовке травяного корма на зиму для домашних животных. Хотя найдены также и кости лошади (Ташково II, ЮАО XIII, Заводоуковское XIII), быка (Ташково II) (Рожкова, 1994, с. 13-14).
Таким образом, уже в начале II тыс. до н.э. на территории Северного Казахстана и Нижнего Притоболья уже сложилось скотоводческое хозяйство с разнообразным видовым составом животных - крупным рогатым и мелким рогатым скотом, лошадью. Причем, в пище преобладала лошадь. Если для Северного Казахстана характерен мелкий рогатый скот, то в Кокуе II и в памятниках ташковской культуры его остатков не обнаружено. Это свидетельствует либо о том, что овца в этот район еще не успела проникнуть. Либо о том, что разведение ее в условиях северной кромки лесостепи было затруднительно. Как уже отмечалось, на всех памятниках отсутствуют кости свиньи. Общепринято считать, что доместикация крупного рогатого и мелкого рогатого скота произошла не здесь. Видимо, эти виды скота на данные территории попали в ходе миграционных или этнокультурных процессов.
В XVIII в. на этот фон накладывается петровско-синташтинская культура, происхождение которой Григорьев С.А. связывает с мощной кратковременной миграцией населения из Передней Азии. Население этой культуры проживало в благоприятных климатических условиях (Хабдулина, Зданович, 1984, с. 152). Памятники этого времени занимают современную лесостепную, степную и частично полупустынную зоны от линии Челябинск- Курган - Омск на севере до верховьев Тобола и Нуры на юге.
В Зауралье переселенцами была перенесена переднеазиатская традиция расселения и хозяйствования с высокой концентрацией населения в локальных точках (Григорьев, 1996а, с. 46). Зона расселения пришельцев, условно названная "Страной городов", протянулась вдоль восточных склонов Урала с севера на юг на 400 км и на 100-150 км с запада на восток. Укрепленные центры в пределах этого региона располагались на расстоянии 40-70 км друг от друга. Средний радиус освоенной территории каждого административно-хозяйственного центра составлял примерно 25-30 км, что соответствует расстоянию одного древнего перехода (Зданович, Батанина, 1995, с. 56-59). Налицо недостаточность территорий для выпаса скота. Вместе с тем Г.Б. Зданович отмечает, что аркаимцы огромное количество скота использовали во время отправления различных культовых обрядов, и это - кроме затрат на воспроизводство (Зданович, 1992, с. 269). Приняв во внимание цифры возможностей выпаса скота в долинах уральских рек, слабую освоенность округи городищ, малую площадь долин и низкое количество биомассы на водоразделах, С.А. Григорьев делает вывод о недостаточности биологических ресурсов Южного Зауралья для воспроизводства синташтинского общества (Григорьев, 1996а, с. 45). Положение усугублялось резким преобладанием количества лошадей в стаде, по сравнению с количеством костей лошади среди кухонных остатков поселений. В качестве компенсации подобного дисбаланса создается система хозяйства, которую можно назвать военно-скотоводческой. Она была основана на изъятии скота у соседей (Григорьев, 1996а, с. 46).
Подобный факт известен и в этнологической литературе (Гумилев Л.Н., 1998а, с. 289-291). В начале V в. в результате повышения увлажненности степной зоны Причерноморья полоса сухих степей сузилась, а значит, сузился и гуннский ареал. Поэтому гунны сдвинулись на территории, завоеванные, где было можно использовать труд наемных аборигенов. Лишенные своей экологической ниши, они были вынуждены получать необходимые им продукты как дань или военную добычу. На чужой земле они превратились в хищников, которые вынуждены были охотиться на соседей, чтобы не погибнуть, и пользоваться услугами этносов, на них непохожих и им неприятных, но крайне нужных.
Таким образом, в Южном Зауралье в XVIII-XVI вв. существовала химера - сосуществование двух и более чуждых суперэтнических этносов в одной экологической нише, причем, один из этносов паразитирует за счет других (Гумилев Л.Н., 1994, с. 380). И все же именно в это время складывается тот состав стада, который еще целое тысячелетие будет определять экономику населения всей бронзовой эпохи (Зданович Г.Б., 1988, с. 139). Большое количество остеологического материала с памятников средней бронзы позволяет реконструировать скотоводство у населения лесостепного Зауралья в эпоху средней бронзы (Косинцев, 1989).
Крупный рогатый скот на этой территории в эпоху бронзы был в основном комолым, как и в Восточной Европе. На севере лесостепи по размерам выделяется крупный рогатый скот из поселения Черемуховый Куст. Средняя высота его в холке (по таранным костям) составляла 125 см, а из Сухарино III - 119,5 см. Размеры костей из поселения Черемуховый Куст очень близки костям из поселения Петровка II на юге лесостепи. Но в целом, крупный рогатый скот в эпоху бронзы на севере лесостепной зоны был мельче, чем на юге, а вместе - не мельче восточноевропейского. Анализ соотношения в стаде крупного рогатого скота - коров и быков, быков и волов (14:5:5) показывает, что относительное количество быков и волов было очень велико. Анализ возрастного состава забитых животных (большое количество забито в возрасте до 6 месяцев на поселении Петровка II и Черемуховый Куст) наводит на мысль о сознательном искусственном отборе. Среди телят-первогодков в первую очередь забивали слабых, плохо растущих особей. В результате в стаде оставались крепкие, быстрорастущие экземпляры, которые во взрослом состоянии имели крупные размеры. Судя по возрастному составу, скотоводство у населения севера лесостепной зоны в эпоху развитой бронзы имело мясо-молочное направление. В южной лесостепи мясное направление имело большое значение. В Восточной Европе же скотоводство носило более выраженный молочный характер, чем в Зауралье.
Овцы также были в основном комолые, козы - рогатые и принадлежали к краниологическому типу prisca. На местообитаниях развитой бронзы северной лесостепи кости коз составляют 16%, а овец - 84%. Козы были заметно меньше овец (примерно 66 см в холке) и поэтому не совсем ясно, почему их держало древнее население. Возможно, как дополнительный источник молока или из-за того, что козы, а особенно козлы - компонент, организующий и поддерживающий структуру стада. Козы обычно бывают вожаками в стадах, где основная масса животных овцы - таким образом легче управлять. Видимо, это одна из основных причин разведения коз в древности, если, конечно, козоводство не было самостоятельным направлением в скотоводстве.
Овцы бронзового века Зауралья были весьма крупные. Высота в холке у овец севера лесостепи была в среднем 77,0 и 78,0 см, а у овец южной лесостепи - 78,0 и 76,0 см по пяточным и таранным костям соответственно. Они были крупнее овец Восточной Европы эпохи развитой (поздней) бронзы.
Возрастной состав забитых животных на памятниках северной и южной лесостепи различен. На первых - животные до одного года составляют 34,3%, от одного до двух лет - 26,3% и старше - 39,4%. Это указывает на преимущественное использование мелкого рогатого скота в мясных целях. Иная картина наблюдается на памятниках южной лесостепи. Здесь животные до одного года составляют 13,0%, причем, особей в первом возрастном классе (до 3 месяцев) нет ни одной. В возрастном классе от одного года до двух лет - 38,6% и старше - 48,4%. Существенное значение имело разведение овец и коз для получения шерсти.
Остатков лошади меньше, чем других домашних животных (за исключением собаки). Имеется шесть пястных костей, из которых три принадлежат лошади ниже среднего роста в холке (128-136 см) и три - лошадям среднего роста (136-144 см). Две особи были полутонконогими, три - средненогими, одна - полутолстоногой. Даже этот небольшой материал указывает на значительное разнообразие лошадей в степной зоне. Соотношение данных групп в стаде пока установить невозможно.
Лошади Зауралья в эпоху развитой бронзы были крупными, и в пищу использовали значительное количество (почти половину) молодых и полувзрослых особей. Возрастная структура другой половины забитых животных показывает, что только единичные особи в эпоху развитой бронзы доживали до старости. Подобный возрастной состав свидетельствует о значительной роли лошади как мясного животного. Почти полное отсутствие старых особей может указывать на преимущественное использование лошади для работ, где нужна резвость, например, при скачках или в упряжках колесниц. Об этом же свидетельствуют и археологические материалы - находки псалиев и остатки колесниц.
Собак в пищу не употребляли, судя по хорошей сохранности костей. Собаки были средней величины.
В стаде преобладали коровы (до 74%), на втором месте по численности - мелкий рогатый скот, на третьем - лошадь, количество которой обычно не превышало 10% (Хабдулина, Зданович, 1984, с. 148).
Имеющийся материал позволяет со всей определенностью говорить о производящем характере хозяйства всего населения зауральской лесостепи в эпоху развитой бронзы (Косинцев, 1989, с. 102). Для этого периода характерно придомное пастушеское скотоводство.
Аналогичная ситуация складывается в синхронной синташтинско-петровской кротовской культуре, где основу стада составляли крупный рогатый скот и лошадь. Доля мелкого рогатого скота была значительной (при этом соотношение коз и овец примерно одинаковое), и скотоводство также было придомным (Стефанова, 1988, с. 68).
На западе, в бассейне реки Белой, и у абашевцев скотоводство выступало в виде придомного. На первом месте по остеологическим материалам стоит крупный рогатый скот (61-78%), мелкий рогатый скот составлял 9,9-22%. Незначительным был процент костей лошади и свиньи (Горбунов, 1977, с. 16).
Таким образом, можно сделать вывод, что в XVIII-XV вв. придомное скотоводство с преобладанием в стаде крупного рогатого скота, меньшей долей мелкого рогатого скота и незначительной - лошади было в лесостепной зоне Приуралья, Зауралья и Западной Сибири явлением стадиальным.
Наступивший после плювиала длительный период усыхания привел к значительной смене экологических условий. Крайний ксеротерм, по археологическим данным, падает на бишкульско-федоровское время (Хабдулина,Зданович,1984, с. 157).
Костные материалы алакульских поселений лесостепного Притоболья Кипель, Камышное I, ранний слой Язево I (определение Данильченко В.П.) дают следующий состав стада: главное место занимает также крупный рогатый скот (40,6-66,5%); второе место - мелкий рогатый скот (26-36,4%); третье - лошади (6,7-13,7%) (Потемкина,1988, с. 50). Эти данные показывают, что в алакульское время состав стада практически не изменился, по сравнению с петровским временем. В то же время археологи отмечают прекращение использование лошади в колесницах и использование ее для верховой езды (Зданович Г.Б., 1988, с. 143), о чем свидетельствует замена плоского с шипами псалия на стержневой.
И еще один момент. Анализ костей с поселения Кулевчи III (раннеалакульское и алакульское время) показал в местном стаде очень большое количество особей мелкого рогатого скота, по сравнению с одновременными памятниками этой и соседних территорий (Косинцев, 1988).
Здесь крупный рогатый скот представлен уже не только комолой, но и рогатой формами. Высота его в холке была по таранным костям - 119,1 см, а по метоподиям - 121,8, что совпадает с высотой крупного рогатого скота из Сухарино III (119,5 см) и ниже, чем из Черемухового Куста (125 см) по таранным костям. Средний рост быков в холке составлял 128,0 см, коров - 114,8 см, волов - 133,1 см. Соотношение коров и быков было еще выше, чем в предыдущее время, и составляло 1:1, что говорит о мясном направлении в использовании крупного рогатого скота. До 0,5 года забивали 1,3% крупного рогатого скота; от 0,5 до 1 года - 5,0%; от 1 года до 1,5 лет - 18,5%, от 2 до 2,5 лет - 12,3%, от 2,5 до 3 лет - 16% и старше 3 лет - 46,9%. Такое большое количество забитых животных в возрасте свыше 3 лет, вероятно, говорит об использовании их в молочных целях (коров) либо для работы (волов).
Возрастной состав забитого мелкого рогатого скота был следующим: до 3 месяцев - менее 0,1%; 3-12 месяцев - 6,0%; 12-24 месяца - 52,6%; старше 24 месяцев - 41,6%. Содержание основной массы овец до возраста более одного года (94,4%), скорее всего, свидетельствует о преимущественном разведении овец для получения шерсти (для петровского времени эта цифра равна 87%). Видимо, этим и объясняется очень большое количество костей мелкого рогатого скота на поселении.
Лошади по высоте в холке в большинстве относились к группе "средних" (136-144 см). Почти все - к полутонконогим и только одна - к тонконогим. Около 30% особей было забито в возрасте до 3 лет.
Остатки свиньи не позволили выявить, была она домашней или нет.
Сильная засушливость климата в бишкульско-федоровское время не повлияла на состав стада, так как "середина - третья четверть II тыс. до н.э. дают, в целом, однотипный состав стада на обширных территориях Зауралья, Западной Сибири и Казахстана, которые охватывают современную степь и лесостепь, включая северную часть последней" (Хабдулина, Зданович, 1984, с. 148-149).
В это время идет сильная миграция населения на юг, север и восток (Хабдулина.Зданович, 1984, с. 152). Видимо, уходя в другие места, часть федоровцев оставляет экологические ниши свободными для другой части населения. На федоровских поселениях увеличивается количество костяных изделий, связанных с обработкой кожи. Вероятно, это свидетельствует о возрастании роли скотоводства в комплексном хозяйстве андроновцев (Зданович Г.Б., 1988, с. 147).
Иначе дело обстояло в Центральном Казахстане, где "начиная с атасуского этапа, удельный вес к.р.с. уменьшается и ведущее место занимает м.р.с. и лошадь, появляется верблюд. Это несомненно говорит о подвижном характере стада и о начале перекочевок на короткие расстояния" (Маргулан, 1979, с. 258). А.Х. Маргулан считал, что уже в эпоху средней и поздней бронзы верблюд являлся одним из основных транспортных животных, особенно у племен, обитавших в пределах пустыни Бетпак-Дала. Впервые широкое распространение получили стержневые костяные и роговые псалии (пос. Атасу, Карлуга и др.).
В целом, единый состав стада петровской, алакульской и федоровской культур в эпоху поздней бронзы - саргаринской и бегазы-дандыбаевской культур теряет свое единообразие. Обычно это связывают с наступившим к рубежу бронзового и раннего железного века увлажнением, похолоданием и ростом глубины снежного покрова (Хабдулина, Зданович, 1984, с. 149). Так, по всей зоне лесостепей и степей идет увеличение лошади в стаде и сокращение количества крупного рогатого скота (Зданович С.Я., 1981). Причем, на юге лесостепи лошади стало почти в два раза больше, чем на севере. Только на двух поселениях южной лесостепи (Кипель и Камышное I) остатков лошади немного - 3,9 и 5,8% соответственно; на всех остальных - от 17,4 до 54,2%. (Косинцев, 1989, с. 102).
В северной лесостепи крупный рогатый скот мельчает и теряет в холке примерно 4,5 см (Косинцев, 1989, с. 90).
Во время перехода от андроновского этапа к бархатовскому идет резкое сокращение численности и мелкого рогатого скота (Косицев, 1989, с. 101).
Тенденция к увеличению доли мелкого рогатого скота и лошади, а также уменьшение доли крупного рогатого скота в Центральном Казахстане была упомянута выше. Видимо, увлажнение в конце бронзового века позволило бегазы-дандыбаевским скотоводам и металлургам освоить обычно пустынные районы Северной Бетпак-Далы и Северного Прибалхашья (Маргулан, 1979, с. 261).
Преобладание на значительном временном отрезке в стаде крупного рогатого скота, который не способен доставать из под снега корм, позволяет предполагать его стойловое содержание в зимнее время и, следовательно, заготовку на зиму значительных запасов сена (Косарев, 1984, с. 54). Для этой цели у ташковцев служили каменные ножи, предназначенные для срезания мягкой травы (Рожкова, 1994), а впоследствии - металлические серпы и даже косы (пос. Чаглинка). Поскольку андроновцы вели оседлый образ жизни, то для того, чтобы обеспечить скот водой и травой, селились в широких плодородных долинах, богатых водой и лугами. Тот факт, что население должно было стремиться сберечь от потравы скотом покосные луга и поля, лежащие около зимовок, навели М.Ф. Косарева на мысль о том, что у андроновцев существовало отгонное скотоводство (Косарев, 1984, с. 59). Он предполагает, что андроновские поселения были, в основном, зимними местообиталищами, то есть зимой на них жил, видимо, весь производственный коллектив, летом же часть жителей оставались на поселении (возделывать пашню, охранять посевы, убирать урожай, заготавливать сено для зимней подкормки скота и т.д.), тогда как другая часть с основной массой скота кочевала на летних пастбищах, которые были расположены сравнительно близко от поселений. М.П. Грязнов считал, что зимой скот содержался в жилых помещениях.
Увеличение в Центральном Казахстане в составе стада мелкого рогатого скота и лошади, способных самостоятельно добывать корм зимой, говорит о том, что в эпоху поздней бронзы скотоводство принимает все более яйлажный характер. В прежнее время при малой численности стад необходимости в расширении пастбищ не было. В бегазы-дандыбаевское время с развитием скотоводства и ростом населения речные долины становятся тесными, возникает необходимость освоения широких просторов безводных степей. Это начинается с позднеатасуского (позднефедоровского) времени (Маргулан, 1979, с. 261). Значение яйлажного скотоводства заключается именно в том, что это была новая для того времени форма организации отгонного скотоводства, обеспечившая повышение продуктивности стад и увеличение поголовья.
Теперь необходимо остановиться на использовании скота андроновцами. До начала II тыс. до н.э. на территории Казахстана разводилась только лошадь. В начале I тыс. до н.э. осуществился переход к кочевому и полукочевому хозяйству. Э. Хан высказал мысль о том, что одной из важнейших предпосылок перехода к кочевому хозяйству было знакомство с молоком и его продуктами. Многие специалисты увязывают с молочным хозяйством сосуды особого рода, среди которых выделяются несколько типов: для доения и хранения молока (горшки или кринки с высоким горлом и двумя ручками), для сбивания масла (высокие большие сосуды с боковыми отверстиями), для изготовления сыра (открытые чаши, дно и стенки которых усеяны дырочками) (Шнирельман, 1980). Видимо, использовались и деревянные сосуды, но из-за недолговечности материала они не фиксируются. Сосуды с отверстиями у дна встречались во II тыс. до н.э. у андроновцев и, по предположению К.В. Сальникова, использовались ими для молочного хозяйства. Все вышесказанное позволяет предположить, что андроновцы освоили доение коров (у ариев оно зафиксировано в Ригведе во второй половине II тыс. до н.э.) и производство из него масла, творога, сыра.
Как упоминалось выше, кроме молока скот использовался и как источник мяса. Для его заготовки впрок устраивались специальные хозяйственные ямы (Евдокимов, 1993, с. 95-77). В таких же хранились и молочные продукты.
Наличие волов (Косинцев, 1988; 1989) свидетельствует о распространении у андроновцев техники кастрации и использовании их мускульной силы - запряжения их в плуг и повозку (Шнирельман, 1980, с. 227). Бычья упряжка распространилась задолго до того, как в колесницы и телеги стали запрягать лошадей. Бык предшествовал лошади и в качестве верхового животного (Шнирельман, 1980, с. 231). Об использовании лошади в колеснице для верховой езды упоминалось выше.
Одомашнивание верблюда в Центральном Казахстане в эпоху бронзы позволило сделать его одним из основных транспортных животных в пустыне Бетпак-Дала (Маргулан, 1979, с. 258). Мелкий рогатый скот, так же, как лошади и крупный рогатый скот, использовался в качестве мяса. Однако находки остатков шерсти в андроновских могильниках (Шнирельман, 1980) и возраст забитых овец (Косинцев, 1988; 1989) свидетельствуют о разведении шерстистых овец, что является также одной из предпосылок возникновения кочевничества, так как шерсть обеспечивала кочевников важным сырьем для домашних производств и служила для обмена с соседними земледельцами (Шнирельман, 1980, с. 226). В дело шли и кости. Они использовались в качестве орудий труда и украшения. Тупики из нижней челюсти крупных животных служили орудиями для обработки дубленой кожи. Лопатки использовались для огребания дробленой руды. Из кости делали пряслица и украшения военных доспехов, конского наряда, а также изящные пластинки, украшенные тонкой резьбой. Непригодные для других целей (или лишние) кости использовались в качестве топлива. Шкуры животных могли широко использоваться для изготовления различных видов одежды, обуви, конской сбруи и других изделий.
Возвращаясь к технологии обеспечения скота в эпоху бронзы водой и кормом, нужно отметить, что, видимо, андроновцами широко мог использоваться самый древний способ улучшения пастбищ с целью повышения их продуктивности - выжигание весной сухой прошлогодней травы.
Другим важным достижением было изобретение колодцев, которые стали особенно необходимы со второй половины бронзового века, когда в связи с возрастающей засушливостью климата сократилось количество естественных водных источников. Сначала они копались на поселениях, обычно прямо в жилищах (Тасты-Бутак в Западном Казахстане, Черемуховый Куст на юге Тюменской области, Тюбяк в Южной Башкирии) и использовались, в основном, зимой, при стойловом содержании скота, но с переходом к кочевничеству их делают, главным образом, в безводных междуречьях с целью расширения летних пастбищных угодий. Видимо, это было и одной из целей устройства искусственных запруд и плотин в Центральном Казахстане (Маргулан. 1979, с. 262). Западная часть аридной зоны Азии (Средняя Азия и Казахстан) получает основные осадки в холодное время года (Абросов, 1996, с. 272) в виде снега. Поэтому перед степняками стояла задача собрать талые воды в искусственные водоемы, чтобы ее хватало для животных на все лето и, возможно, на зиму, как это широко практикуется в современное время в селах, удаленных от пресных озер и рек.
Итак, мы видим, что уже в раннем бронзовом веке на территории Казахстана, в северной его части, сформировался трехкомпонентный состав стада - крупный рогатый скот, мелкий рогатый скот и лошадь. На этом этапе главное место в стаде занимала лошадь, в основном используемая в мясных целях. Видимо, уже с этого времени скотоводство можно считать придомным пастушеским. В эпоху средней бронзы в стаде начинает господствовать крупный рогатый скот, а доля лошади заметно снизилась. Этот состав стада был стабильным не петровском, алакульском и федоровском этапах андроновской культуры. На петровском этапе скотоводческое хозяйство населения, вероятно, испытывало двойную нагрузку - должно было обеспечивать само население и пришельцев из Передней Азии, которые широко использовали скот в ритуальных целях, а лошадь - для запряжки в колесницах. На алакульском этапе лошадь используется уже для верховой езды. На федоровском этапе скотоводство широко распространяется по всей территории Казахстана.
К концу федоровской культуры намечается падение роли в стаде крупного рогатого скота и увеличение доли мелкого рогатого скота и лошади. В основном, этот процесс характерен для Центрального Казахстана, где получил дальнейшее развитие в бегазы-дандыбаевское время. Тогда же на смену придомному пастушескому скотоводству в результате интенсификации скотоводства приходит яйлажное, переросшее впоследствии в кочевое скотоводство. На севере, в лесостепи, в стаде главное место занимает лошадь, а в северной ее части значение скотоводства падает и возрастает роль охоты на диких копытных. На оба эти процесса, скорее всего, повлияли климатические изменения - активное облесение лесостепи и увеличение глубины снежного покрова.
Такова общая картина развития скотоводства на территории Казахстана. В то же время имелись локальные различия, например, на алакульском поселении Кулевчи II. Кроме того, население северных районов занималось свиноводством (Зданович Г.Б., 1988, с. 154).
В эпоху бронзы скотоводы Казахстана освоили сенокошение, строительство колодцев, плотин, запруд. Они научились перерабатывать животноводческую продукцию (мясо, молоко, шерсть), усовершенствовали обработку кожи. Все эти достижения подготовили местное население к восприятию новой хозяйственной технологии - кочевому скотоводству, переход к которому, вероятно, был быстрым и безболезненным. Пути и способы этого перехода спорны.
2.2. Земледелие
Основу андроновского хозяйства, как было описано выше, конечно, составляло скотоводство, но "чисто скотоводческое хозяйство вряд ли могло вообще существовать в ранний период при отсутствии земледельческого окружения" (Шнирельман, 1980, с. 216). Этнографические данные показывают, что и намного позже, у кочевников, земледелие так же присутствовало в системе скотоводческого хозяйства. Так, в XV в. на территории Золотой Орды существовал такой порядок. В феврале в орде объявлялось, чтобы все, кто собирается сеять, начинали готовиться к севу, который проходил в мартовское новолуние в определенном месте. Впоследствии "хан поступает со своей ордой так же, как мать, пославшая детей на прогулку и не спускающая с них глаз. Поэтому он объезжает эти посевы - сегодня здесь, завтра там, не удаляясь (от своих людей) больше, чем на четыре дня пути. Так продолжается, пока хлеба не созреют. Когда же они созреют, то он не передвигается туда со всей ордой. Но уходят туда лишь те, кто сеял, и те, кто хочет закупить пшеницу… Земли там плодородны и приносят урожай пшеницы сам-пятьдесят - причем высотой она равна падуанской пшеницы, а урожай проса сам-сто. Иногда получают урожай настолько обильный, что оставляют его в степи" (Иосафат Барбаро, 1993, с. 140). Это наблюдения очевидца. И эти наблюдения ценны не только тем фактом, что даже в высокоспециализированном кочевом скотоводстве было место земледелию, но (даже с учетом преувеличения урожайности) и очень высокой его продуктивности при малых затратах труда. Итак, наряду с животноводством у скотоводов должно присутствовать в хозяйстве земледелие.
К тому же, "… довольно многочисленные находки орудий вторичной обработки почвы позволяют предположить существование примитивного пашенного земледелия, которое базировалось на лиманном орошении" (Зданович Г.Б., 1988, с. 155). К тому же, все исследователи признают довольно оседлый образ жизни андроновцев, и единственной отраслью (в условиях первобытной производственной экономики), обеспечивающей оседлость населения, было земледелие. Если скотоводческо-земледельческие группы по каким-либо причинам утрачивали земледелие и превращались в "чистых" скотоводов, они теряли оседлость.
В умеренной зоне Европы и в Северной Европе плужное земледелие четко документировано находками, относящимися ко времени не ранее середины II тыс. до н.э. и соотносится с культурами шнуровой керамики (Шнирельман, 1980, с. 229), но эти культуры широко распространяются по территории Европы уже во второй половине III тыс. до н.э. У фатьяновцев, как считает О.Н. Бадер, уже было подсечное земледелие (Бадер, 1970, с. 46), что требует обработки земли плугом. Лигнвисты также утверждают, что плужное земледелие имелось у индоевропейцев в период распадания их протоязыка, то есть в середине III тыс. до н.э. Правда, В.А. Шнирельман считает, что реконструируемые термины "пахать" (arэ), и "плуг" (arэ-tro-m) могли первоначально относиться к такой системе, в которой использовались орудия, влекомые не животными, а человеком (бороздовые орудия) (Шнирельман, 1980, с. 229). В.И. Цалкин считает, что появление волов в стаде связано с использованием их для плужного земледелия. Выявлениекостей волов на поселениях андроновского времени (Косинцев, 1988; 1989), видимо, указывает на распространение в среднем бронзовом веке земледелия на территории Казахстана. Г.Б.Зданович считает, что поля, сохранившиеся в районе Аркаима, вероятно, возделывались еще в эпоху бронзы. Причем, к ним воду можно было подвести из реки при самом минимальном объеме земляных работ (Зданович Г.Б., 1992, с. 263).
Более определенно о существовании плужного земледелия говорят петроглифы Каратау и верховьев Иртыша. На них изображены сцены пахоты, где в плуг впряжены быки, лошади и козлы. За плугом идет человек. Видимо, эти сцены связаны с празднованием Нового года, с весенним солнцестоянием, праздником обновления природы, с плодородием. Важной частью праздника являлось проведение первой борозды, этот акт должен был гарантировать богатый урожай. Право





Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Регистрация на сайте! Забыли пароль?

Другие новости по теме:

  • В Кызылорде на штрафстоянке для домашнего скота поднялись тарифы
  • Виновные в потраве посевов не останутся без наказания
  • Что такое бруцеллёз?
  • Животноводство
  • Со страниц районной газеты


  • Добавление комментария



  • Наверх
     
     
     
    Copyright Altynsarin.ru © 2008-2013. При любом использовании материалов гиперссылка - www.altynsarin.ru обязательна!